Подборка книг по тегу: "сложные отношения"

— Ты ничего не понимаешь! Там ребёнок! Девчонке двадцать семь, ей негде жить, у неё никого нет! Ты хочешь выбросить беременную на улицу. Ты? Мать троих?
— Я хочу знать, чей ребёнок живёт в моей квартире.
— Не твоё дело!
— Моё. Ты его на мою карту кормишь.
Он ударил кулаком по столу, и коробка подпрыгнула вместе с четвертинками бумаги. Наверху хлопнула дверь игровой — Нина Захаровна закрыла детей.
— Ты не смеешь считать мои деньги!
— Твоих денег в этом доме нет. — Я встала. — Дом — дарственная отца, две тысячи восемнадцатый год, на моё имя. Квартира — двадцать первый год, мои деньги. Седан — двадцать второй, мой. Карта — мой счёт. Твоя здесь форма, Артём. И та лежит наверху.
Я пошла по лестнице. Он шёл за мной и кричал мне в спину:
— Истеричка! Ты с этими салонами забыла, что такое семья!

- Я видела вас, Игорь, - я сижу за столом, водя пальцами по узору под дерево. - Видела вас и все знаю.
- Что ты знаешь? Что за ерунда, Рита? - муж нервно проходится по комнате. - Ты напридумывала себе то, чего нет. Я только помогаю Алене, потому что…
- Она вдова твоего родного брата, - киваю. - Тебе самому как живется с мыслью, что ты сделал ее своей любовницей?
- Замолчи! - рявкает, но я даже не вздрагиваю. - Я просто не хотел потерять тебя.
Вскидываю брови.
- Что это значит? Что ты изменял мне и скрывал, чтобы не потерять?
- Я хотел прекратить…
- И что же мешало?
Молчит. Смотрит в стол.
Встаю и иду в спальню, сказав на ходу:
- Со своей совестью тебе придется разобраться самому. А я ухожу.
- Рита… Я не хочу терять тебя. Ты идеальная жена, ты…

Я была идеальной женой. А он оказался плохим мужем. Потому что не просто изменял мне. Как оказалось, ребенок его брата… На самом деле его сын.

— Влада беременна, — произносит Паша.
Взгляд сам останавливается на муже, не на ней.
— Поздравляю, — отвечаю я. — В твоём возрасте любое подтверждение жизнеспособности организма приятно.
— Не надо хамить.
Влада делает вдох.
— Дарья, я понимаю, что вам больно.
— Нет, вы понимаете, что вам хочется поскорее занять моё место. Это немного другое.
— Влада ни в чём не виновата.
— Она случайно упала на женатого директора и одиннадцать недель не могла подняться?
Мне больно. Так больно, что под рёбрами словно медленно закручивают тупой металлический крюк. Но боль не выключает голову. Наоборот, делает всё вокруг неприятно чётким.
— Я подал заявление на развод, — говорит Павел. — Документы здесь. Мы можем решить всё спокойно. Компания моя.
— Увидим. — говорю спокойно. — А теперь вы оба уходите.
Влада удивлённо моргает.
— Дарья, Павел хотел, чтобы...
— Павел много чего хочет. Семью, любовницу… Но меня это не устраивает. Поэтому берёте сумочку, фотографию будущего счастья и к выходу.

— Здравствуйте. Я отец Карины Беловой.

В дверях моего класса появляется высокий мужчина в военной форме.
Отрываю взгляд от тетрадей и перестаю дышать. Он тоже узнает меня, хмурит лоб и до скрипа стискивает челюсти.

Двенадцать лет назад этот суровый офицер исчез, вырвав мое сердце.
Двенадцать лет я собирала себя по кускам после того, как он меня бросил.

— Здравствуйте, — с трудом поднимаюсь из-за стола. — Я хотела поговорить о вашей дочери…

— Может быть, вам лучше следить за своими детьми, а не за чужими? — рубит он с ледяным презрением.

Его слова бьют в самую незажившую рану. Но я ни за что не покажу ему свою боль и тот ад, через который прошла.

Двенадцать лет назад ты преподал мне жестокий урок, Белов.
Садись.
Теперь моя очередь.

У Ярослава Медведева было всё: власть, деньги, семья, уважение. В тот проклятый вечер он ещё считал себя хозяином жизни. Он до сих пор помнит тот момент, когда решил, что ему позволено всё.

Гостиная его особняка. Сотни белых роз на полу. Рояль и обнажённая пианистка в его объятиях, с одним неприятным нюансом - его жена стояла на пороге и наблюдала за ними. В её глазах умирала любовь.

Ярослав не оправдывался, он добил её окончательно: «Не драматизируй, Ева! Это всего лишь измена».

В ту ночь он запер жену в подвале: «Подумай над своим поведением. Это ведь ты довела меня до измены».

Со стороны в этой сцене всё однозначно. Муж - злодей. Жена - жертва. Ярослав считал себя режиссёром, не замечая, что играет по чужому сценарию.

Тогда он даже не думал, что окажется взаперти сам.

Три года он живёт в хижине на краю леса и коротает дни в одиночестве. Теперь он просто Медведь, отшельник, что сбежал от своего прошлого.

Но однажды прошлое стучится в его в дверь, умоляя о помощи

— Раз уж всё равно придётся говорить, давай без истерики, — безжалостно бросает муж.
— Убирайся отсюда вместе с ней.
— Нет.
— Это мой дом, — отрезаю я.
Сергей не стесняется смотреть мне в глаза.
— Ты здесь живёшь, Лена. Не путай.
— Ты притащил любовницу в дом, где живёт твоя жена. На ужин, который я готовила тебе.
— А что мне оставалось делать? Ты годами живёшь в каком-то своём коконе и делаешь вид, что всё хорошо. Удобно не замечать очевидное, да?
— Очевидное сейчас — это ты. И твоя любовница, сидящая за столом в нашем доме.
— Я устал. От этой вечной кислой мины, от претензий, от ощущения, будто я живу не с женщиной, а с просроченным йогуртом, который давно надо было выбросить, но жалко.
— Что? — выдыхаю я.
Сергей смотрит холодно, почти брезгливо.
— У всего есть срок годности, Лена. У еды, у вещей, у отношений. И у женщин тоже. Твой давно истёк. Рядом с тобой будто всё скисает. А я не хочу доедать то, что давно испортилось.

— Пончик — она и есть Пончик, — Димас заржал, жуя беляш. — Я с ней на физре был. Мягкая, как подушка. Так и просится, чтобы её помяли.
— Ага, — Герман подмигнул. — Я и помял. Вчера ночью.
— И как? — подал голос кто-то из толпы.
— Да так себе, — Герман скривился. — Средняя. Мяса много, толку ноль.
— Ну а она-то в тебя втрескалась?
— Ещё как. Я ж у неё первый был. Типа первооткрыватель.
— Да ладно! Пончик реально целка была? — Леха чуть не упал от удивления.
— Была. И что? — Герман закатил глаза. — С этими целками одна морока. Они потом думают, что ты им что-то должен. Она мне в ухо шептала про любовь, что я «не такой, как все». — Он передразнил писклявым голосом. — Думает, я сейчас на колено упаду и замуж позову.
— Ну ты, Герыч, кобель, — Димас хлопнул его по плечу.
— Ещё какой, — Герман потер руки. — Ну что, гоните бабки, лохи. Или пончиками отдадите?
Все заржали, громко, противно, как гиены.

– Двенадцать лет без детей — это не то, на что я рассчитывал, - холодно смотрит на меня муж, - и мое терпение кончилось, Нина.
– Что это значит? – выдыхаю судорожно, держась руками за живот, хотя держаться там не за что.
Совсем недавно врач вынес очередной вердикт.
– У меня есть, кем тебя заменить, и она беременна… так что ты мне больше ни к чему. И не надо на меня так смотреть, была бы на моем месте - ты поступила бы аналогично. Ты знаешь, как мне нужна нормальная семья, а не вот это вот жалкое недоразумение.
Муж решил не дожидаться окончательных результатов второго по счету ЭКО. Зачем? Когда на подходе желанный ребенок от другой, зачатый естественным путем.
Он выгнал меня еще до того, как я узнала, что вторая попытка все же увенчалась успехом.